Новости форумаРазыскиваютсяНавигация

  • - Уважаемые игроки, не забываем обновлять карточку персонажа.
    - Хочешь помочь форуму? Голосуй за нас в топах!
  • ----
  • ---

Neverwinter Nights

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Neverwinter Nights » Архив эпизодов » Достаточно одной искры


Достаточно одной искры

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i-h1.pinimg.com/564x/86/33/06/863306078517fee1ffc5b99670e47f98.jpg

https://i-h1.pinimg.com/564x/c1/90/9c/c1909cdff692fe71b1828283f531a336.jpg

Место действия: Уотердип, Торговый район, угол рыночной площади и прилегающие улицы
Время действия: 1373 год, начало месяца Коготь Зимы, время полуденное; ясно, но холодно, температура минусовая, ветер умеренной силы, морозный.
Участники: Кириэ Элейзон, Вален Дыхание Тени
Описание: Недавно прибывший в город тифлинг изучает обстановку, а юная карманница проигрывает пари и попадает в неприятности.

Отредактировано Вален Дыхание Тени (11 апреля 20:23)

+3

2

Дыхание, оборачиваясь облачками тумана, таяло на холодном ветру; Уотердип на изломе зимы напоминал самые глубокие, тянущиеся в мёртвой и гулкой каменной черноте глубины Подземья — так же сыро, воздух гуще обычного, словно липнет к щекам, и зябко, на вдохе кажется, что неприятная стылость не знающего солнца воздуха пробирает до самых ушей, причём изнутри черепа. Ветра там только не было — не назовёшь ветром подземные сквозняки, тянущиеся мерными потоками по тем ходам, где не так далеко до поверхности. Не было бездонного неба, роняющего редкие снежинки — была вечная чёрно-серая твердь, такая же, как кожа живущих под ней эльфов. Еще один "потолок", из-за которого понятия "внутри" и "снаружи" домов в Лит'Миатар для самого Валена были сглажены: всё равно что дом внутри дома, крыша под крышей. И без этой второй... дышалось легче. Простор мысли, простор взгляда — и хотя в Подземье взгляд не всегда мог дотянуться до скрывающегося во тьме беззвездной ночи потолка огромных пещер, само знание, что он там есть, давило на макушку. Всё-таки Подземье не его мир. Тифлинг привык к простору, привык к безграничности, привык к пепельным и штормовым небесам адских планов, привык к высоте, простирающейся за пределами городского кольца Сигила... Но он будет спускаться вниз раз за разом — до тех пор, пока Провидице будет нужна его служба и его цеп.

Из-под края капюшона бросив колкий усмехающийся взгляд на серовато-белёсую хмарь, тифлинг поглубже натянул его, расправляя на рогах, и плотнее запахнул подбитый мехом плащ. Не от холода — но от взглядов и внимания к необычной броне и закрепленному на поясе цепу. Зимний ветер был отличным оправданием прятаться, избавляться хотя бы от части того внимания, что досталось бы ему на городских улицах, рискни он выйти на них открыто, во всей инакости демонова отродья. Здесь, конечно, видали и не такое; Уотердип был ярким, бурлящим жизнью местом, не знающим отдыха даже поздней ночью и... удивительно более безмятежным, чем ожидал Вален. Ни знака того, какой рой жалящей тьмы собрался здесь под твердью, где Халастер больше не чудил в своём вечно меняющемся Подгорье, превратившемся в покорённый плацдарм для отправки войск Валшаресс на поверхность. Она не спешила маршировать, однако.

Тифлинг вышел на улицы днём в поисках слухов, свидетельств, стремясь узнать немного больше о городе, в котором постепенно собирались все посланные Провидицей разведчики и искатели. Узнать хоть что-то об этом фронте наступления сил матроны. Не было ничего — ничего, что он мог бы заметить; по крайней мере, пока. Это тревожило: Вален покидал Лит'Миатар в большой надежде на то, что армии коварной жрицы Ллос будут отвлечены борьбой со стражей Уотердипа, больше чем способных постоять за себя даже перед атакой, пришедшей прямо из-под ног, из-под земли, по которой они все ходили. Но Валшаресс действовала тише, действовала осторожней, чем он думал — или чего-то ждала? Вален мог только гадать, усилием воли унимая тревожный гнев, поднимающийся изнутри. Вернуться всё равно нельзя — поздно; и без того сколько дней занял путь сюда. Оставалось только действовать и надеяться, что Провидицу не подведёт вера, а его самого — верность.

Сквозяще-пронзительный звук свирели выдернул тифлинга из задумчивости, в которой он наблюдал с угла площади за мельтешением перемещавшегося по ней народа: открытая торговля не останавливалась даже в мороз, с чего бы ей? Разве что помост, на котором обычно выступали фокусники и танцоры, развлекающие публику за пару монет, пустовал — кто захочет сейчас собираться глазеть даже на самые яркие представления, когда холод начинает кусать за пальцы от пяти минут стояния на одном месте?.. Безразличный к этому тифлинг, чья кожа была крепче людской, мог себе позволить такую роскошь; но он был здесь такой один. Так что менестрели и им подобные перебрались в таверны, ближе к каминам и горячим напиткам — а на помосте... На помосте, одетая в потрёпаное белое платьице под кожухом размера на три больше, стояла девчонка, играющая на ветру простецкую пастушью мелодию. Чистый, ясный звук разлетался меж каменных стен высоко и далеко, многих заставляя поднять головы и повернуться. У ног девочки лежала шапка для подаяний; под помостом мальчишка тех же, наверное, небольших лет сновал, подсовывая такую же шапку проходящим мимо, выпрашивая монетку на еду. Играла девочка красиво — Вален даже подошёл поближе, наблюдая за тем, как сердобольная женщина кладёт монетку в шапку, а юная артистка гибко кланяется, не прекращая играть. В каждом движении — что её, что мальчишки, — чудилась опаска; они были здесь не по праву, не по закону, и чуть только музыка привлечёт стражников, радетелей порядка, попрошайки — а их здесь было много, вроде тех, что еще до того целой кучкой глазели на вышедшего к площади тифлинга с забора, — стайкой вспугнутых воробьёв прыснут в стороны, только их и видели. А у девочки к музыке и впрямь талант — как и талант выглядеть беззащитно и трогательно в этой потрёпаной одежонке да на ветру, треплющем недлинные распущенные волосы. Только...

Вален резко повернулся, хлопая ладонью по боку возле самого цепа, там, где только что почувствовал чьё-то слишком близкое движение. Поздно: ни кошелька, ни умыкающей его руки не поймал, а еще один беспризорник рванул прочь с добычей к ближайшему проулку. Рыкнув, тифлинг ринулся следом, вовсе не желая безвестного исчезновения недельной суммы монет.

— А ну стоять! — рявкнул он так, что по стенам зазвенело эхо; но воришка даже не обернулся, ныряя за угол. Подросток — такой же щупленький, как и те, что выступали на помосте, — был не один; под ноги тифлингу покатилось несколько бочек, пущенных из ближайшего переулка мелькнувшей там тенью. Он прыгнул, едва ли заметив препятствие, остановившее бы человека; вор тем временем взлетел на забор и был уже на другой стороне. Не помогло, Валену хватило одного толчка, чтобы, опершись рукой о край, перемахнуть следом. Воришка метался в паутине улиц, как заяц, не давая понять, куда свернёт дальше — едва не обманув преследователя, вильнув перед одним проходом и юркнув в другой. Ругнувшись, тифлинг броском дотянулся — и пальцы в чёрной ткани перчатки, защищенные латным металлом, сомкнулись на худом, как тростинка, плече, чудом не соскользнув и сжав с немалой силой. Рывок — оттянутый назад воришка отлетает к стене закоулка и припечатывается спиной; Вален останавливается посреди прохода прямо перед ним, один раз поведя плечами под броней, чтобы унять глубину дыхания, словно и не бежал никуда. Мимо не пройдёшь. Неприязненно щерясь, тифлинг отнюдь не без труда совладал с желанием ладонью втереть хрупкую черепушку с выбившимися прядями светлых волос прямо в стенку. Только сейчас он понимает, что перед ним девчонка — такая же, как та, что играла на помосте... нет, просто похожая — взгляд другой, испуганный, но куда более живой и острый, чуть раскосый от разреза глаз. Или это просто так кажется из-за грязи на маленьком, почти детском лице?.. Сжав челюсти до заигравших желваков, Вален медленно выдохнул и заставил себя протянуть руку ладонью вверх. Жилистый хвост раздражённо бился под утяжелённой меховым подбоем тканью плаща, глухо о неё стукаясь в хорошо заметном негодовании владельца.

— Отдай, что украла. Отдай и уйдёшь с миром, — пообещал он, глядя отнюдь не добро — но обещание собираясь сдержать. Когда-то очень давно он тоже мог оказаться на её месте. Когда-то давно кража была всем, что у него было, что помогало оставаться в живых. По правде говоря, девчонке больше пользы принёс бы горячий обед, чем кошель, который у неё наверняка отберут старшие, кто посильнее, но и пара монет никогда не окажется лишней. Если бы только ему самому не были так нужны эти деньги...

Отредактировано Вален Дыхание Тени (11 апреля 17:23)

+5

3

Кириэ сидела на ступеньках лестницы, ведущей в дом с заколоченными досками дверью и окнами. Раньше здесь была скобяная лавка, но хозяин совсем недавно обанкротился и теперь помещение пустовало, ожидая пока его кому-нибудь перепродадут или сдадут — воровка не знала. Рядом, прислонившись спиной к перилам стоял, ежась от холода и зевая, верзила Пан, задачей которого было следить чтобы Миколлу, играющую на свирели красивую пастушью мелодию и Брандта, собирающего редкие монетки  прохожих никто не обидел. Эти двое прибились к ним совсем недавно. Наверное, еще и пары месяцев не прошло — Кириэ с трудом замечала ход времени в этой веренице одинаковых похожих друг на друга дней, и отчаянно им завидовала. И грустила о том, что так сложилась их жизнь. Но… это такая удача,  такое счастье знать родителей! Хотя бы какую-то часть жизни прожить под их теплым крылом! Миколе почти двенадцать, а Брандту десять. Их мама — учительница музыки, а папа… ну папа забрал все деньги что были и ценные вещи и нанялся на какое-то  судно матросом, стоило жене  умереть еще в начале осени. Наверное, он испугался — не знал, что делать с детьми, как растить их без жены и очень горевал. Грустно всё это. Но знать маму так долго — десять, двенадцать лет — это такое счастье, за которое ничего не жалко!

Утро стояло чудесное! Светило солнышко, озаряя серое зимнее небо. Легкий морозец кусал за нос и щеки, пальцы, выглядывающие из митенок костенели от холода и Кириэ время от времени согревала их дыханием. Одетая как обычно, словно мальчишка, так что сразу и не разберёшь, она ничуть не страдала от такой погоды, давольно подставляя нос солнечным лучам и ветру, пахнущему морем и свежеиспеченным хлебом, который булочник и его жена Иванка продавали на площади прямо с повозки. В животе заурчало. Но там всегда урчало, сколько Кириэ себя помнила. Она только надеялась, что сегодня удастся срезать достаточно монет, что бы у всех в Убежище был сытный ужин. Кварц уже несколько дней не выходит, что-то совсем занемог, а начиналось обычной простудой. Задумавшись о брате, Кириэ помрачнела, сжимая в кармане лёгкой для такой погоды куртки фигурку Тиморы и мысленно взывая к ней, прося за братца, когда с другого конца площади, к ним подобрался Фелл:

— Смотри, там тифлинг! — ткнув в бок, громким шепотом, сказал он, указывая в сторону рослой фигуры, застывшей напротив помостов.

— А что ты шепотом? Он же далеко стоит, — хихикнув, спросила Кириэ, вытягивая шею и с любопытством пытаясь рассмотреть того, на кого указывает Фелл. — Одет вроде неплохо, плащ хороший, явно на меху.

— Денег, наверное, немерено! — завистливо хмыкнул Пан и сплюнул на мостовую.

— Ага, только это тифлинг. Какой дурак полезет у него воровать, — сокрушенно вздохнул Фелл, пиная мелкий камень дырявым ботинком.

— Тифлинг — не тифлинг, а добыча хорошая, — проследив за тем, как замерзший кусочек глины расколол корочку льда на луже, задумчиво сказала Кириэ. Конечно, ей было страшно, но кушать очень хотелось, да и редко подворачивается возможность ограбить кого-то настолько хорошо одетого так, чтобы не привлечь стражу. А до тифлинга им так же дела нет, как до отребья. Только у вторых и поживиться не чем, в отличие от этого… но страшно. Вдруг поймает? А если нет… один кошелек и сытный ужин для всего убежища…

— Ой, да ладно заливать, ты струсишь!

— Я? Струшу? Ничуть, — сверкнув глазами на Фелла, Кириэ сжала в кармане Тимору, потирая пальцами, словно прося её благословения и пытаясь решиться.

— Струсишь-струсишь! — поддакнул Пан.

— А вот и нет! — насупилась Кириэ. — Спорим? Если я ограблю тифлинга, ты отдашь Кварцу своё шерстяное одеяло. Идёт? — сщурив глаза, она протянула руку, которую Пан легко пожал, не веря не только в то, что Кириэ удастся, но даже в то, что она попытается. — Отлично! Фелл, разбей.

Поспорить было легко, а вот решиться ограбить тифлинга — сложно. В народе о них ходили самые разные слухи. Говаривали даже, что они насилуют и мужчин и женщин, сдирают с людей кожу и съедают прямо живьем. Но Кириэ сомневалась в правдивости этих россказней. Разве ж кто-то выживет, если с него содрать кожу? Но теплое одеяло так и маячило перед глазами. Может быть, если Кварцу будет теплее ночами, он быстрее поправится? Поэтому она решилась.

Осторожно подкравшись к тифлингу со спины, пользуясь тем, что тот увлечен Миколлой, Кириэ легким привычным движением подрезала кошелек и спокойно отступив на несколько шагов в сторону попыталась смешаться с толпой. Но тифлинг — зараза такой — заметил! Словно почувствовал, хотя Элейзон могла бы поклясться, что не ошиблась ни на фаланг пальца. Он закричал, она рванулась бежать, скучающий стражник зевнул, не удостоив ограбленного вниманием, лишь скривив нос ему в след, словно радуясь, что воришка уводит неприятную особу из поля зрения, а где-то там в чехарде улиц и переулков пусть другие с ними разбираются.

Кириэ свернула с площади за угол, потом в переулок, лихо перелезла за забор лишь отмечая грохочущие бочки за спиной — наверное Пан или кто-то из ребят посуетился, но тяжелые шаги погони никак не отставали. Сердце стучало в ушах, улицы мелькали перед глазами — манёвр, еще манёвр, поворот, обманка и стальная хватка сомкнулась на плече: дернула так, словно собиралась вытрясти душу и отшвырнула к стене. Отступать некуда. А эта зверюга — иначе и не назовешь — надвигается громадной скалой, разметая зимнюю пыль хлесткими движениями хвоста, выглядывающего из-под плаща.

Кириэ вжалась в стену, испуганно глядя на гиганта с яростно сверкающими глазами неестественного цвета  и зажмурилась, ожидая удара… но его не последовало. Она открыла сначала один глаз, потом другой, уставилась на протянутую руку, подняла глаза на злое, сосредоточенное лицо, вспомнила про ужин и одеяло и упрямо качнула головой:

— Вы с кем-то меня спутали господин, ничего вашего у меня нет.

+4

4

Вален досадливо скрипнул сцепленными зубами на её лепет. Девчонка надумала ерепениться, отказываясь признавать, что вляпалась и ещё надеясь как-то вывернуться, и рыбку съесть, и косточкой не подавиться; как глупо, опрометчиво и глупо — еще один шаг к тому, чтобы провалить экзамен на выживание на улицах. Первым был выбор не той жертвы для кражи, вместо деревенского простофили или заезжего купца — тифлинга, которому было что поставить против ловкости и быстроты юной воришки. Умеренность была главным правилом. Рискуй, но знай, когда отступить. Не дай искусу подвести тебя, знай, какая игра стоит свеч. И что же, такая игра их стоит?..

Этот вопрос он задал безмолвно, щуря сияющие холодным светом глаза — уже после того, как одним движением обратил предлагающую мир ладонь в жесткий захват, стиснув пальцы на предплечье девчонки и за руку вздёрнув её у стены, смотря, чтоб не пнула и не плюнула. Ерунда, но оттираться приятного мало.

— Вот ты думаешь провести, но зря, — шипяще проворчал тифлинг, нарочито обведя гибким языком клыки. Не больше и не острее обычных человеческих, но тут уж смотря как себя подать... — Отдавай кошель. А если скажешь, что бросила кому из своих, то учти, я найду ваше логово и с каждого, с каждого скальп на продажу сдеру, чтоб сумму отбить. Усек... т-ауч! — вырвалось у него от ужалившей над ухом боли. Мелкий галечный камешек, брошенный другим оборванцем, отскочил от капюшона на голове Валена и процокал по камням. Еще один — цвеньк! — угодил ворот доспеха, и тифлинг клацнул челюстями.

— Отпусти её! — хорохорился выскочивший из соседнего закоулка мальчишка, примеряясь камнем покрупнее. — Отпусти её, тварь, глаз вышибу!

Досадливо поморщившись, тифлинг безрадостно вздохнул — во имя всех адских планов, он не хотел, но придётся. Мелкотня Уотердипа оказалась неожиданно наглой для своих птичьих прав на жизнь.

Рука его блеснула металлом наруча, и пальцы в щитках впились в хрупкое горло девчонки, слегка её придушивая, прижимая затылком к стене. Почти одновременно Вален мотнул головой, и камень, брошенный героем-заступником в драных штанах, с гулким звуком отлетел от рога; капюшон от такого движения съехал, оставшись держаться на самом чуть загнутом острие. Тифлинг даже не поморщился — и не от таких ударов рога спасали его не хуже иного шлема.

— Ещё что бросишь, вырву ей горло, — скучающе сообщил он, даже не глянув в сторону мальчишки. — Ну? — это уже девчонке, придирчиво, чуть перебирая пальцами под тоненьким острым подбородочком. Не перестараться бы, но нет, не перестарается — эти уличные прохиндеи крепче, чем кажутся. Малявка не первый год ворует. — Кошелёк или жизнь? — недовольно, но уже не пылая прежним с трудом сдерживаемым гневом — необходимость применять силу охладила пыл, — поинтересовался Вален у своей жертвы, краем глаза следя за маленьким "демоноборцем" — учтёт он предупреждение или нет...

Отредактировано Вален Дыхание Тени (20 апреля 11:35)

+4

5

Ну а что она ждала? Да ничего, в принципе. Просто не хотела отдавать кошелек. Как бездомная кошка вгрызается в рыбью кость и рычит, стоит лишь приблизиться, так и Кириэ не было абсолютно никакого дела до того, как она не права. Смогла украсть? Значит — он её! В следущий раз тифлинг не будет рот разевать или вообще засунет кошель себе в штаны! Вот там-то точно никто и не подумает подрезать — себе дороже лезть тифлингу под ремень, к тому же это никак не сделаешь незаметно, разве что самой раздеваться, но Риэ этого не умела и знать не хотела. Так что… и вообще, такой большой дядя! Как не стыдно обижать детей? — впрочем это была последняя мысль, что успела пронестись у Кириэ в голове до того, как тифлинг вздёрнул её сначала за руку, а потом и вовсе решил задушить, пригвоздив к стене. Она хрипела, пытаясь схватить ртом воздуха, вцепившись в руку захватчика, не то пытаясь на ней удержаться, чтобы он просто не оторвал голову, не то расцепить мертвую хватку пальцев, но и то и другое было тщетно. Стуча ногами о стену, пытаясь хотя бы опереться и не находя опоры, Элейзон практически видела как в её двери стучится смерть. Но хуже всего… хуже! Было то, что этот тип и правда может пойти в убежище. Даже убив её, обыскав, забрав кошель, из чувства мести — за беспокойство, за камень прилетевший по рогу или может просто ради удовольствия — он же тифлинг — пойдет и растерзает всех! И больных и здоровых. Никого не щадя. Изнасилует. Сдерёт кожу. И съест. А из оставшихся костей потом сделает себе ожерелье или что-там у тифлингов в моде. И стоило Кириэ представить, как этот рогатый расправляется с её друзьями, у нее в груди поднялась такая ярость, что даже умирать стало не страшно! Зажмуренные глаза вдруг распахнулись, чувствуя как в жилах закипает кровь и яростно зыркнули в лицо демона, силой удерживающего у стены.

— Ты. Их. Не. Тронешь. — прохрипела Кириэ, призывая все на свете силы, лишь бы освободиться, лишь бы выпутаться, лишь бы сбежать! Жалея о том, что тот огонь, что сейчас горит в груди никак не может ему помешать, а если бы мог, то горел бы этот тифлинг уже, как поросёнок на вертеле в кабаке ужравшегося своим же пойлом Майлика.

И тут произошло не слыханное. Словно всё то пламя, что бушевало внутри, разлетелось искрами из-под колошматящих по стене ботинок. Упало на какую-то солому под ногами, разгораясь в настоящий уже, не воображаемый огонь, перекинулось на плащ тифлинга – и мгновения не прошло! Будто стоило Кириэ пожелать — и вот пожалуйста, еще не поросенок, но уже горит. И не только он! Пламя быстро схватилось за гору мусора, какую-то бочку, поднялось по небрежно свисающему внизу концу бельевой верёвки и вот уже весь, выходящий в тупик переулка,  балкон второго этажа горит вместе с бельём, что на нём сушилось. Крики, шум.. кажется кто-то стражу позвал, а Кириэ лишь злыми глазами сверкает — ну что, тифлинг, кто кого теперь без скальпа оставит?

+3

6

Магия!..
Гневно рыкнув, Вален отскочил назад, срывая с себя стремительно разгорающийся плащ — пламя, подстёгнутое волей маленькой колдуньи, распространялось в разы, в десятки раз быстрее обычного, словно всё вокруг было для него горючей смолой. Верёвка, как фитиль, за два удара сердца провела волну пламени выше, на балкон, на козырёк крыши над ним; плащ, отброшенный тифлингом, ещё в полёте оказался сожран огнём едва ли не до половины, обгорелой, вонюче чадящей палёным мехом тряпкой оставшись корчиться на земле. Пламя было ненасытно, ревущей волной распространяясь всё шире, рождая чёрный удушливый дым, столбом поднимающийся вверх и затягивающий улицу серой пеленой с чёрными хлопьями горящего мусора. Мальчишка с камнями понёсся в сторону, крича о пожаре и демоне; Вален ругнулся себе под нос — эта малявка совсем из ума выжила, кто же так колдует, илиттида ей на голову?! Одно дело — обратить пламя против него, но охватывать пожаром весь проулок?! Людей на прилегающих улицах много, пожар заметили в первые же мгновения, как повалил этот дым, но остановить колдовское пламя...

— Прекрати это! — он цапнул взъерошенную малявку за воротник и тряхнул, рявкнув ей в лицо. — Ты весь квартал решила спалить, идиотка?! Тут же люди повсюду!..

Под загоревшейся крышей слышались визги и детский плач, по улицам неслись вопли — "Пожар! Пожар!", — паника расходилась быстрее огня, одни бежали прочь, другие собирались глазеть, а третьи — спешили навстречу, помогать тушить, спасать соседние дома и не пускать огонь дальше. С улицы пора было убираться — прочь от охваченных крутящимся пламенем балок, истончающихся тёмными пятнами, скрипящих и трещащих угрозой обрушения. От жара и дыма было нечем дышать, едко щипало глаза, заставляя щуриться — не адские круги, но приятного мало, к тому же...

— Вон! Кхе-кхе... Вон тот, с рогами! От него всё загорелось! — обернувшись на детский голос, Вален ощерился. Пацанёнок с камнями, по-видимому, удачно для себя наткнулся на патруль стражи, и сквозь дым в тридцати шагах на развилке улиц было видно, как он показывает рукой в его сторону троим парням в кольчугах и накидках цветов города и квартала. Острое желание свернуть этой белобрысой курице шею хлынуло жидким огнём по венам, и тифлинг напрягся до предела, с хлещущим из стороны в сторону хвостом медленно поворачивая голову к оборванке в этой попытке справиться с гневом своей крови. Стража не спешила соваться в затянутый гарью проулок, один из них командовал таскающими в вёдрах воду горожанами, бегущими на чердаки соседних домов, двое других выхватили мечи и примерялись, как бы добраться до "зачинщика"...

Коротким ударом ребра ладони приложив воровку под ухо, тифлинг вскинул её на плечо и рванулся прочь — как раз вовремя, козырёк и балкон уже начали крениться в их сторону, — прямо сквозь пляшущие на остатках старых ящиков и мусора языки пламени. Десять шагов, и деревянная надстройка позади обрушилась, взметнув волну пепла, пламени и дыма. "Угоревшая" девчонка на руках оказалась отличным алиби с этой еще не растревоженной стороны; рыкнув на пару добрых граждан, попытавшихся забрать у него ношу и отнести к остальным спасённым от огня, которых усаживали в отдалении от столпотворения зевак и дымного чада, отпаивая водой и помогая отдышаться, Вален рысцой двинулся прочь, прежде чем и здесь услышат, кого ловить по обвинению в пожаре.

Улицы сменяли одна другую; стремясь туда, где поменьше людей, он наконец обнаружил себя в тупике — впереди два здания смыкались пристройкой с наглухо забаррикадированной задней дверью и сваленными рядом досками старого забора, сохранёнными когда-то на роспил, да, видать, так и забытыми — отсыревшими, с облупившейся краской. Всё ж лучше, чем ничего. Сгрузив девчонку на доски, Вален хмуро упёр кулаки в бока, сверля её неприязненным взглядом. Где-то там под потрёпанной курточкой, должен таиться его кошелёк — та единственная причина тащить малявку сюда. Проклятые оборванцы. Много ли стражники разглядели в дыму, было неясно, но факт оставался фактом — на глаза им ближайшее время лучше не показываться. Вот не хватало ему проблем как будто!.. Злясь, и в злости этой поумерив щепетильность, тифлинг присел рядом на корточки и принялся расстёгивать заклепки на куртке девчонки, стремясь добраться до внутренних карманов...

+2

7

Кириэ не успела даже испугаться! Она смотрела как пламя разгорается ярче, как догорает и чадит плащ тифлинга, завороженно проследила взглядом за вспыхнувшей верёвкой, зацепилась им за скрипящие над головой, охваченные пламенем балконные балки, находясь в каком-то восторженном оцепенении, наблюдая разбушевавшуюся стихию рядом, забыв обо всём на свете, кроме этого прекрасного зрелища. Что такое маленький костёр, в сложенном из камней очаге, по сравнению с настоящим ненасытным пламенем? Словно корова с руки слизывает остатки соли, его языки уничтожают всё до чего только могут дотянуться, с жадным трескучим шёпотом, откликающимся учащенным биением сердца.

Элейзон не уловила откуда начался пожар. Пламя вдруг разгорелось само собой, хотя она в порыве злости и пожелала тифлингу сгореть. Но… никто не чиркал рядом огнивом, и каблуки ботинок, бившихся о стену никак не могли стать виновниками искры. Наверное просто совпадение, которыми так удивительно полна жизнь, или может быть рогатый решил испугать если не угрозами, так огнём? Может быть он умеет читать мысли? Тогда очень глупо получилось спалить собственный же плащ, но стихия… как можно ей управлять? Неужели кто-то может быть на такое способен? Одна лишь искра, упавшая на солому и весь переулок охвачен едким дымом. Глаза слезятся, глотку душит кашель, но Кириэ всё смотрит и никак не может оторваться. Не убежать, ни сделать хотя бы шаг в сторону. И тифлинг опять трясёт её и что-то кричит. Вот привязался, сволочь! Дались ему эти деньги, когда тут такое творится. Она перевела взгляд на него, пытаясь сосредоточиться на том, что он говорит, но так и не поняла что должна прекратить? И ничего Риэ не решала… а люди… да, действительно были повсюду. Кто-то кричал. Кто-то бежал к ним. Кто-то кого-то звал. Но весь этот шум был словно размытым фоном. Где-то далеко за чёрным едким дымом.

Вдруг всё, вспыхнув болью удара, прекратилось. Темнота навалилась внезапно, словно рухнувший, объятым пламенем балкон придавил, утягивая за собой в небытие. Вот вроде бы только что была, а в следующее же мгновение перестала существовать, лишь чьи-то руки тревожат, копошатся, пытаются проникнуть сквозь одежду. Кириэ поморщилась вяло пытаясь прекратить попытки.. пока волна леденящего кровь ужаса, не заставила очнуться:

— Не трогай меня! — слабым голосом, вялыми пересохшими губами прошептала она, пытаясь отползти как можно дальше от чудовища, которым теперь казался тифлинг, не в полной еще мере осознавая кто именно перед ней, видя лишь рога, да святящиеся глаза. Шею саднило от удара, ноги не слушались, проскальзывая по сырой от ночного дождя доске, не давая достаточно опереться. Было ясно как день — бежать некуда. Никто не в силах ей помочь и даже искать вряд ли будут. Ну Кварц, может быть, уговорит кого-нибудь из ребят, но что они могут против тифлинга? Глупая! Глупая была идея с ним связываться. И не стоит совсем шерстяное одеяло такой смерти. Может быть, ещё есть надежда? И рогатый не станет её насиловать и сдирать кожу? Она бездомная, вдруг болеет чем? Может быть у неё вши? Или проказа. Или та болезнь от которой отваливается нос?  — Еще заразишься чем-нибудь, — с надеждой на брезгливость полудемона соврала Кириэ, — вши, лишай, понос… у меня всё есть! Так что и не думай меня насиловать.

+1


Вы здесь » Neverwinter Nights » Архив эпизодов » Достаточно одной искры


Ролевые форумы RoleBB © 2016-2019. Создать форум бесплатно